Из сборника эссе «Логотерапия в общей палате. Беседы с неговорящими»
Я совсем не летный человек. В тех редких случаях, когда случалось пристегивать ремни, я замечал всякие ненужные мелочи, вроде толщины стекла иллюминатора или цвета одежды стюардесс, выкрикивающих по-английски «Будьте внимательны!» с подносом в руках. И тогда я подумал, что это очень практичный слоган. Надо прислушиваться к нуждам пациентов, даже если они пустяковые. Для оказавшихся внутри ситуации проблема может быть гораздо существеннее, чем кажется нам отсюда.
Я занимался довольно продолжительное время с Т.А., милой, необыкновенно приятной женщиной, редактором по профессии, перенесшей внутримозговое кровоизлияние во время отдыха на Кипре. Воспоминания ее о первых днях, когда приходила в себя, были весьма драматичны. К счастью, речь сильно не нарушилась. Сначала на обследовании вообще все выглядело безупречно. Однако, лишь только мы дошли до тестов на восприятие сложных логико-грамматических конструкций (бочка в ящике, за ящиком бочка, отец брата, брат отца), она «поплыла».
Клинический смысл этих заданий великолепно описан в книге А.Р. Лурии «Потерянный и возвращенный мир». Ее герой, Лев Засецкий, после третьего курса института попал на войну и в 1943 году был комиссован после огнестрельного ранения в голову. Сохранив способность дышать, двигаться, говорить, он утратил навык, включающий человека во взрослый человеческий мир. Умение понимать взаимосвязь предметов и явлений, синтезировать их в едином мысленном квазипространстве. Наступила семантическая афазия1. При этом воля, эмоции, критика дефекта оставались полностью сохранными. Встретившись с Лурией, Засецкий стал вести дневник, хотя читал и писал с огромным трудом. Борьба за право жить и мыслить продолжалась 25 лет; все это время он отдавал свои дневники Лурии, ставшему для него и врачом, и исследователем, и другом.
Да, мозг моей пациентки пострадал значительно слабее, чем у Засецкого. Она могла свободно писать вполне приличные мемуары. «Но как же я, которая прочитала столько сложнейших текстов, допускаю эти элементарные ошибки!» — восклицала Т.А., когда мне приходилось указывать на незакрытые причастные обороты и неточный выбор приставок. Расстроился морфологический код языка, и ей это было заметно лучше, чем кому-либо другому. Редактор, должно быть, впервые нуждался в цензоре.
Мы расстались на очень правильной и хорошей ноте: больная знала, что делать дальше. А дочь Т.А. решила меня отблагодарить. Выписала контрамарку на любимого мной «Дракона» в постановке Богомолова, который я посмотрел с большим удовольствием.
1 Семантическая афазия — форма речевого расстройства, при котором затруднено восприятие сложных грамматических структур.